Для того, чтобы узнать историю пьесы, лучше всего обратиться к тому, кто её написал. Предлагаем вам узнать, о чём будет наша грядущая премьера, от её автора — драматурга Алексея Еньшина.
Из чего создавался материал пьесы?
Материала для создания пьесы понадобилось очень много. Основными источниками, в первую очередь, выступили дневники Николая II и его супруги Александры Фёдоровны. Дальше — воспоминания детей Боткина, Татьяны и Глеба, их переписка с отцом, а также воспоминания двух учителей царских детей: Пьера Жильяра и Сиднея Гиббса, камердинера Алексея Волкова, которые чудом остались живы. Также при создании пьесы опирались на материалы следствия и воспоминания Николая Соколова — следователя по особо важным делам, который вёл в 1919 году расследование убийства царской семьи, и, собственно говоря, первым провёл изыскание в Поросёнковом логу (прим. автора: Поросёнков лог — урочище в Железнодорожном районе Екатеринбурга, поросшее берёзовым и сосновым лесом. Известно как место обнаружения останков членов царской семьи Николая II на Старой Коптяковской дороге). В целом, каждый участник этих событий, который, так или иначе, присутствует в пьесе, оставлял либо какие-то показания, либо дневниковые записи, либо переписки. Конечно, мы также пользовались литературой, которая так или иначе связана с памятью четверых погибших приближённых; да и в целом о трагедии — расстреле царской семьи, — оставлено множество воспоминаний и свидетельских показаний, но всё вышеперечисленное — основной свод материалов.
В вашей пьесе основное внимание уделяется истории семьи Боткиных. С чем это связано — о них больше известно или трагедия его семьи выделяется на фоне остальных?
Изначально речь шла о Боткине потому, что он был меньше всего причастен к царскому кругу и попал в царский двор уже зрелым мужчиной: после русско-японской войны, будучи состоявшимся доктором, который уже прошёл серьёзные испытания. В отличие от той же Демидовой, Труппа или Харитонова, которые чуть ли не с младых ногтей были при дворе и встроены в эту систему, Евгений Сергеевич не настолько зависел от царской семьи, у него были возможности избежать трагедии.
Есть свидетельство (правда оно бытует на уровне легенды), что Боткину комиссары предлагали отречься от царя и уйти, но он отказался. Тем не менее, мы внесли это в пьесу. Нам показалось, что это придаёт какой-то трагичности его выбору. И, конечно, о Боткине осталось больше всего воспоминаний в силу того, что о нём писали его дети: Татьяна и Глеб. Но мы постарались оставшихся трёх человек тоже представить более подробно и ярко, потому что каждый из них — жертва, но каждый из них сделал свой выбор, оставшись до конца. Мы постарались создать более объёмную картину за счёт большого количества других источников и дать слово каждому из этих четырёх человек. Конечно, о Боткине известно больше всего, но мы постарались расширить эту историю за счёт, в том числе, и домыслов. В частности, относительно Демидовой, но этот домысел основан на уже курсировавших тогда слухах и «косвенных уликах».
Также в вашей пьесе повествование идёт нелинейно: события 1911 и 1917-1918 гг. то и дело переплетаются между собой. Для чего это сделано?
С одной стороны, это было сделано формально — я обнаружил в какой-то момент, что в 1911 году на яхте «Штандарт» в Крыму собрались те же люди, которые в 1918 году оказались в изгнании в Тобольске… И мне показался этот контраст между солнечным Крымом и промозглым Тобольском очень красивым и ярким. Естественно, на этом фоне было проще развить историю: и показать отношения между детьми, и эволюцию самого Боткина, и эволюцию царских детей, которые там появляются. Хотелось бы показать Харитонова, Демидову и Труппа в «мирное время», их привычную роль в жизни царской семьи. Получился такой красивый контраст, который помогает нам лучше проникнуться историей.
Чему может зрителей научить эта постановка?
Честно сказать, не знаю, чему может научить. Моя задача — рассказать историю, которая тронет эмоционально. В этом смысле я следую заветам Николая Владимировича Коляды и Аристотеля: наша деятельность предназначена для того, чтобы вызывать у людей катарсис — очищение смехом или слезами. Так или иначе, эмоциональной встряски этим спектаклем мы добьёмся.
Евгений Боткин, Иван Харитонов, Алоиз Трупп и Анна Демидова в Вашем понимании — люди слова или жертвы сложившихся обстоятельств?
Эти герои — это люди, которые оказались на сломе эпох и выбрали остаться с прошлым: выбрали держаться за те слова, которые они дали, за присяги, за верность идеалам. Возможно, это были не самые правильные идеалы — тогда было не самое совершенное общество, не самое справедливое, а может быть, самое несправедливое… Но они выбрали, в первую очередь, верность тому, с чем они были. В новой реальности им места, так или иначе, всё равно бы не нашлось… Может быть, за исключением Боткина, но и он оказался слишком правильным для новой эпохи. Собственно, история оставшегося окружения царской семьи, кто пережил 1918-й год, кто не уехал из России, доказывает, что никто из них долго в Советском Союзе не прожил. Для меня это история о людях, которые выбрали не таинственное странное страшное будущее, а, скажем так, себя в прошлом. В любом случае, это был выбор несправедливый, нечестный для них.
Когда я искал параллели в своей жизни, я, естественно, вспомнил 90-ые. Многие говорят, что это было замечательное время, и также многие говорят, что это время было ужасное. Каждый тогда делал выбор, и этот выбор никогда не был правильным, честным и справедливым — так или иначе, приходилось чем-то жертвовать: либо собой, либо своими принципами, либо другими. Если брать параллель, то Боткин, Харитонов, Трупп и Демидова пожертвовали в первую очередь собой, а не своими принципами.